Онегин

(no subject)

И вот ввели в семью чужую...
Да ты не слушаешь меня... —
«Ах, няня, няня, я тоскую,
Мне тошно, милая моя:
Я плакать, я рыдать готова!..»
— Дитя мое, ты нездорова;
Господь помилуй и спаси!
Чего ты хочешь, попроси...
Дай окроплю святой водою,
Ты вся горишь... — «Я не больна:
Я... знаешь, няня... влюблена».
— Дитя мое, господь с тобою! —
И няня девушку с мольбой
Крестила дряхлою рукой.

(Комментариев нет)

Начало Таниного бунта, но не против приличий, правил, этикета – это мелко для Пушкина той поры – против ВСЕГО и прежде всего против религии. Таня ""Евгения Онегина" - язычница, она как Маргарита, сорвалась и улетит в эту Вальпургиеву ночь своего письма.

Она «верит приданьям», ее «тревожат приметы», это, из пятой главы – не красивости, не этнография – а суть ее мировоззрения, калька с пушкинского. Что до -
«…молитвой услаждала
Тоску волнуемой души»
- это просто дань романам – и ничего более. Во всей истории ее ни полслова более о Боге, грехе, покаянии, искуплении. Далеко, далеко не с проста старушка-няня первым движением к ней -
«Дай окроплю святой водою»
Татьяна большая революционерка, более оригинальна чем просто «забывшаяся» девица.
Онегин

СТРОФА ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ

Уважаемые члены сообщества! Предлагаем для обсуждения следующую строфу:

И вот ввели в семью чужую...
Да ты не слушаешь меня...—
«Ах, няня, няня, я тоскую,
Мне тошно, милая моя:
Я плакать, я рыдать готова!..»
— Дитя мое, ты нездорова;
Господь помилуй и спаси!
Чего ты хочешь, попроси...
Дай окроплю святой водою,
Ты вся горишь...— «Я не больна:
Я... знаешь, няня... влюблена».
— Дитя мое, господь с тобою! —
И няня девушку с мольбой
Крестила дряхлою рукой.
Онегин

— И полно, Таня! В эти лета

— И полно, Таня! В эти лета
Мы не слыхали про любовь;
А то бы согнала со света
Меня покойница свекровь.—
«Да как же ты венчалась, няня?»
— Так, видно, бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне тринадцать лет.
Недели две ходила сваха
К моей родне, и наконец
Благословил меня отец.
Я горько плакала со страха,
Мне с плачем косу расплели,
Да с пеньем в церковь повели.
КомментарииCollapse )
И няня, и мать героини и сама Татьяна выданы замуж насильственно – а Пушкин шутит и поздравляет, не замечая в этом трагедии . «Удивительно несерьезное отношение к браку». И сам жениться на такой же манер.

Ни вздохов, ни ламентаций – цинизм. «В чем отличие замужества Ольги, потому что ПОРА, от замужества Тани, потому что ЗАСТАВИЛИ, от замужества счастливых, потому что ОБМАНУТСЯ?» Не тема для трагедии.

Трагедия, роман начинается позже, когда появляется настоящий выбор, - т.е. в последней сцене романа - «Но я другому отдана и буду век ему верна».

Но эту трагедию, и этот конфликт Пушкин нам вовсе не показал, - шутил, шутил а потом скрылся. Окончание ЕО дал Толстой в «Анне Карениной», - он начал как раз с того места, где Пушкин исчез – «Вронский…никогда не говорите мне этих слов, и будем добрыми друзьями»

«Анна Каренина» - как окончание «Евгения Онегина», нет сомнений, ведь не могла же Таня, хотя и в "литературе", в наших мыслях дожить жизнь Татьяной Дмитриевной, а Онегин недорослем? - И мы получили "Анну Каренину"
Онегин

(no subject)

«Не спится, няня: здесь так душно!
Открой окно да сядь ко мне».
— Что, Таня, что с тобой? — «Мне скучно,
Поговорим о старине».
— О чем же, Таня? Я бывало,
Хранила в памяти не мало
Старинных былей, небылиц
Про злых духов и про девиц;
А нынче всё мне темно, Таня:
Что знала, то забыла. Да,
Пришла худая череда!
Зашибло...— «Расскажи мне, няня,
Про ваши старые года:
Была ты влюблена тогда?»

НАБОКОВ: «Уменьшительное имя появляется в романе впервые после одиннадцати упоминаний полного (Татьяна). Няня разбивает лед отчужденности, обращаясь к девушке как к «Тане». … С этого момента Пушкин назовет ее «Таней» тридцать три раза … что составит одну треть от частоты обращений «Татьяна».

МОИ ИНСИНУАЦИИ:
Этот внезапный порыв рассказать бессмысленной няне о своей любви стоит десяти строф с «объяснениями» -
«Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает…» и т.д.

Принято умиляться двумя сценами с няней – но как не понимают? Одно дело зимними вечерами, в охотку, слушать нянины что за прелесть эти сказки, совсем другое – вынуждено избрать ее себе в наперсницы, и услышать ответом на излияния: «Ты больна!» Все это не весело.
Онегин

Тоска любви Татьяну гонит

Тоска любви Татьяну гонит,
И в сад идет она грустить,
И вдруг недвижны очи клонит,
И лень ей далее ступить.
Приподнялася грудь, ланиты
Мгновенным пламенем покрыты,
Дыханье замерло́ в устах,
И в слухе шум, и блеск в очах...
Настанет ночь; луна обходит
Дозором дальный свод небес,
И соловей во мгле древес
Напевы звучные заводит.
Татьяна в темноте не спит
И тихо с няней говорит:

КОММЕНТАРИЕВ У НАБОКОВА, ЛОТМАНА, БРОДСКОГО НЕТ

Таня страдает. Первый раз в жизни. Ничуть не пресыщенная как Онегин, она страдает просто, по животному – как корова, потерявшая теленка.
Мы удивляемся – как могла она в восьмой главе явиться богиней, - отчего не допустить – выросла из страданий? Рождение души и все такое прочее?

Мы смотрим статично: вот Таня – пейзанка, вот - царица бала Татьяна Дмитриевна. А развития образа не видим – так вот же оно! Запомним: страдания Тани не «фигура речи» - а реальные, имеющие смысл и последствия страдания героини романа.
Онегин

Татьяна, милая Татьяна!

Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я слезы лью;
Ты в руки модного тирана
Уж отдала судьбу свою.
Погибнешь, милая; но прежде
Ты в ослепительной надежде
Блаженство темное зовешь,
Ты негу жизни узнаешь,
Ты пьешь волшебный яд желаний,
Тебя преследуют мечты:
Везде воображаешь ты
Приюты счастливых свиданий;
Везде, везде перед тобой
Твой искуситель роковой.

КОММЕНТАРИЕВ У НАБОКОВА, ЛОТМАНА, БРОДСКОГО НЕТ

«Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я слезы лью;
Ты в руки модного тирана
Уж отдала судьбу свою».

Не правда ли? - в «Полтаве» изображено гораздо живописней:

«Мария, бедная Мария,
Краса черкасских дочерей!
Не знаешь ты, какого змия
Ласкаешь на груди своей».

«Служил Гаврила…» И невольно хочется спросить… Впрочем, уже спрашивали - В. Шкловский: «В самом деле, это интересный вопрос, всерьез ли написан «Евгений Онегин». Грубо говоря, плакал ли над Татьяной «Пушкин», или шутил? Русская литература с Достоевским во главе уверяет, что плакал».

А вот и силлогизмы Достоевского: "Вот
вопрос. И можете ли вы допустить хоть на минуту идею, что люди, для которых
вы строили это здание, согласились бы сами принять от вас такое счастие,
если в фундаменте его заложено страдание, положим, хоть и ничтожного
существа, но безжалостно и несправедливо замученного, и, приняв это счастие,
остаться навеки счастливыми? Скажите, могла ли решить иначе Татьяна, с ее
высокою душой, с ее сердцем, столь пострадавшим? Нет; чистая русская душа...» и т.д.


Боже мой!.. О ком это? О чем? Но будем снисходительны - почти полвека прошло с Татьяны.
И все же попытаемся ответить на вопрос о серьезности Пушкина и его плаче - строками из «Домика в Коломне»:

LIII
Да нет ли хоть у вас нравоученья?"
- Нет ... или есть: минуточку терпенья ...
LIV
Вот вам мораль: по мненью моему,
Кухарку даром нанимать опасно;
Кто ж родился мужчиною, тому
Рядиться в юбку странно и напрасно:
Когда-нибудь придется же ему
Брить бороду себе, что несогласно
С природой дамской ... Больше ничего
Не выжмешь из рассказа моего".
Онегин

Перескажу простые речи

Перескажу простые речи
Отца иль дяди-старика,
Детей условленные встречи
У старых лип, у ручейка;
Несчастной ревности мученья,
Разлуку, слезы примиренья,
Поссорю вновь, и наконец
Я поведу их под венец...
Я вспомню речи неги страстной,
Слова тоскующей любви,
Которые в минувши дни
У ног любовницы прекрасной
Мне приходили на язык,
От коих я теперь отвык.

КОММЕНТАРИЕВ У НАБОКОВА, ЛОТМАНА, БРОДСКОГО НЕТ

Нудное литературное отступление завершается пошловатым латыбором. Скучнейшая третья глава! Как сквозь тебя пробраться?

Половина – сиропная любовь Тани, половина – три отступления «ни о чем» и сиропное же письмо Онегину. Лишь начало, две строфы с няней, да строфа о «сельской остроте» - (1/10 главы!) хоть чем-то напоминают обычный блеск романа. Патока, патока, патока…

Вот и видно, что ЕО – не о чувствах, не о любви, - разве в силу Пушкина изображена она в романе? Нет, прав был разночинец – «энциклопедия русской жизни», все остальное вторично, в особенности «любовь».
Онегин

(no subject)

Друзья мои, что ж толку в этом?
Быть может, волею небес,
Я перестану быть поэтом,
В меня вселится новый бес,
И, Фебовы презрев угрозы,
Унижусь до смиренной прозы;
Тогда роман на старый лад
Займет веселый мой закат.
Не муки тайные злодейства
Я грозно в нем изображу,
Но просто вам перескажу
Преданья русского семейства,
Любви пленительные сны
Да нравы нашей старины.


КомментарииCollapse )

Что дар поэзии в нем никогда не иссякнет, и будет тихая, тихая гавань покойного, длинного романа, а главное, - что закат жизни будет «веселым» - как совместить эти предвкушения с -
«…Я был озлоблен, он угрюм;
Страстей игру мы знали оба:
Томила жизнь обоих нас;
В обоих сердца жар угас;
Обоих ожидала злоба
Слепой Фортуны и людей
На самом утре наших дней».
(XLV строфа 1 главы)

Без сомнения, рассматриваемая строфа – шутка, - как бы от лица Ленского написанный сонет. Пушкин же любил ребячится? – вот вам пример. Ну не мог он такого всерьез написать! – шалил. Втиснулся в ряд персонажей и над собой посмеялся.
Онегин

А нынче все умы в тумане

А нынче все умы в тумане,
Мораль на нас наводит сон,
Порок любезен, и в романе,
И там уж торжествует он.
Британской музы небылицы
Тревожат сон отроковицы,
И стал теперь, ее кумир
Или задумчивый Вампир,
Или Мельмот, бродяга мрачный,
Иль Вечный Жид, или Корсар,
Или таинственный Сбогар. 19
Лорд Байрон прихотью удачной
Облек в унылый романтизм
И безнадежный эгоизм.


КомментарииCollapse )

И форму, и тон ЕО Пушкин взял у «британской музы», - да ее же и высмеял! Как это по-русски! Как это по-ученически! «Байронизм? Да им только сон отроковиц тревожить, да вот еще – аморален он» Да… чует кошка, чье мясо съела…

Впрочем, сюжет на байронический а акынский, - «что вижу, о том пою», хотя и создан из британских мыслеформ. Все эти главы (названия дал сам АС) – «Хандра – Поэт – Барышня – Деревня – Именины – Поединок – Москва – Странствия – Большой Свет» - можно (без ущерба для смысла) перетасовать и иначе. Мне, к примеру, нравиться как раз «байронический» порядок романа – СЗАДИ НАПЕРЕД:

…Блестящий светский лев, почти Броммель, получает неожиданный удар – его давняя любовница выходит замуж и отправляет его в отставку: «Я другому отдана, и буду век ему верна!»

Герой в бешенстве, не в силах снести позора, он покидает Петербург и отправляется путешествовать. В глухой провинции он, в задумчивости, убивает на дуэли какого-то деревенского олуха – какой vulgar! Мало этого! - в довершении кошмара это производит фурор среди местных девиц, да такой, что одна из них, с невообразимым именем «Tatuana» шлет ему письмо с предложением благородной дружбы!

Шах и мат! Стыд и срам! Край падения! Мало ему петербургских изевательств! Герой, в совершенно разобранном состоянии, запирается в своем имении, твердо решив окончить жизнь анахоретом, чуть ли не в сосновом гробу с клопами.

Но… Русская природа, гадание, рассказы старой няни, песни девиц, ванна сО льдом творит чудеса с нашим Чайльд ГарОльдом – и, как Алекс в финале «Заводного апельсина», - герой возвращается к жизни! В котелке и с тросточкой Онегин вновь отправляется покорять Петербург (см. I главу).
Happy ending (sic!).
Онегин

Свой слог на важный лад настроя,

Свой слог на важный лад настроя,
Бывало, пламенный творец
Являл нам своего героя
Как совершенства образец.
Он одарял предмет любимый,
Всегда неправедно гонимый,
Душой чувствительной, умом
И привлекательным лицом.
Питая жар чистейшей страсти,
Всегда восторженный герой
Готов был жертвовать собой,
И при конце последней части
Всегда наказан был порок,
Добру достойный был венок.

Комментариев нет

Описание Таниной литературной влюбленности логично завершается «литературным» отступлением Пушкина. У автора свои проблемы: пришло время решать, что произойдет с героями дальше? Словно витязь на распутье, Пушкин стоит перед выбором: «Налево пойдешь – получишь «Новую Элоизу» (XI строфа), направо – «Британской музы небылицы» (XII), прямо – новомодного Вальтер Скота (XIV).

Действительно, из того, куда завел нас автор, только такие продолжения и существуют, но зачем об этом так прямо?

Как кажется, Пушкин играет с открытыми картами от самонадеянности: «Вот что мы имеем... А теперь следите за руками…». А в итоге… Слов нет, уникальное явление получилось – «Евгений Онегин» - но только создано оно не на новых путях.

Потому что, хотя Пушкин есть «наше все» в пространстве и времени, в литературном процессе он, - величина ограниченная. Он – художник, подведший для нас итоги 18 века – это основное, литературно сверх этого ничего было сделать нельзя.